Свернуть
Очистить
Оформить заказ

Мелодии кузнецовского письма



Беседа об иконах кузнецовского письма на радио «София» в передаче «Дискуссии на тему»

Ведущий программы «Дискуссии на тему» Владимир Ковальджи посетил арт-галерею «Кристина», чтобы увидеть своими глазами иконы кузнецовского письма и рассказать слушателям об этой иконописной школе, о ее создателе и о галерее, где представлены иконы, написанные самим Юрием Кузнецовым и его дочерью Мариной Филипповой.
Ковальджи

Владимир Ковальджи: Добрый день, дорогие друзья! У микрофона Владимир Ковальджи. И сегодня, в рамках программы "Дискуссии на тему", у нас будет передача в жанре беседы. Но если в обычном случае я бы сказал после этого что-то вроде: "У нас в гостях тот-то и тот-то", то сегодня случай обратный, в гостях нахожусь я у интересного собеседника. И объясню почему: дело в том, что сегодня речь пойдет об иконах, причем иконах современных и особого, необычного во многом письма, необычной техники. И говорить об иконах этого письма, не видя их вживую, сложно. До этого момента я видел в интернете только их изображения, фотографии. А фотография, как известно, не передает всего. Поэтому я решил, что лучше увидев иконы вживую, говорить о них. Я приехал в гости в галерею "Кристина" на Знаменке, позднее мы скажем точный адрес, и здесь, уже посмотрев эти иконы, буду говорить с искусствоведом и хозяйкой этой галереи — Кристиной Кондратьевой. Здравствуйте, Кристина!

Кристина Кондратьева: Здравствуйте, Владимир!

ВК: Спасибо Вам за это приглашение. И я думаю, что многим нашим слушателям будет интересен рассказ об этой иконописной технике, ее создателе и о Вашей галерее. Ну и, конечно, сразу скажу, что мы сейчас попытаемся сделать невозможное  —  рассказать словами о живописном изображении. Кому будет интересно, просто приходите на Знаменку, дом 7, строение 3, и посмотрите всё своими глазами. Маленькая картинка в интернете, во-первых, другого размера, во-вторых, это принципиально плоское изображение, а в живописи всегда присутствует некий рельеф и объем, и, в-третьих, цветопередача "хромает", потому что экран по-другому устроен, чем отраженный свет, и понять что-то трудно, можно только общее представление получить. Поэтому, кому интересно, приходите сюда и посмотрите иконы своими глазами.

Иконописный стиль называется "кузнецовское письмо", школа возникла совсем недавно, и, как Вы понимаете, основал ее Юрий Кузнецов. Но давайте сначала попробуем описать эти иконы. Вот как бы Вы описали икону слушателям, как бы Вы рассказали о них человеку, который не имеет выхода в интернет и даже сайт не может посмотреть?

КК: То есть человеку, который никогда ее не видел?

ВК: Да, словами попытаться заинтересовать, в чем же особенность этой техники.

моя фото
КК: Первое, что я хочу сказать, это то, что иконы необыкновенно светлые. От них исходит свет, который переливается разными цветами. Икона в чем-то напоминает мозаику, в чем-то бисерное плетение, где-то можно найти аналогии с окладами (накладное украшение на иконах, покрывающее всю иконную доску поверх красочного слоя, кроме нескольких значимых элементов – лика и рук. – Ред.) из эмали (тонкое стекловидное покрытие, получаемое высокотемпературной обработкой. – Ред.) или с вкраплениями камней. То есть икона очень насыщенная, яркая, и мимо нее пройти просто невозможно. Вы обязательно остановитесь и захотите рассмотреть ее.

ВК: Ну да, а если описать более технически, то лик и руки, иногда и ноги, если это полноростные иконы, написаны в совершенно традиционной манере, как в любой другой иконе. А все остальное пространство иконы заполнено, если очень, ну очень просто сказать, маленькими кружочками краски, которые издалека действительно смотрятся похожими на вышивку бисером. Кружочки разноцветные, но, как мы уже знаем из опыта пуантилизма (от фр. pointiller — писать картины точками. — Ред.), на некотором расстоянии начинается частичное смешение цвета и игра этого цвета и образует целостную картину. И, таким образом, кузнецовское письмо разделяется на две составных части: живописный лик и это пуантилистическое окружение, похоже на оклад. Но если оклад  —  это нечто рельефное и одноцветное, серебристое или золотистое, закрывающее икону, то здесь возникает нечто среднее между окладом и, собственно, иконой. Подойдем ближе  —  кажется, что это бисерный оклад, отойдем дальше, и все складывается в светлое иконописное изображение. Таким образом, Кузнецов в этой технике берет элементы или приемы, хорошо известные и в иконописи, и в искусстве светском, и складывает их вместе в нечто, что становится новым, потому что вроде все привычно, а с другой стороны, вот такой иконы до этого не было. И в этом смысле такое церковное творчество похоже на то, что мне близко как музыканту, на песнопение. Если Вы возьмете любое песнопение, скажем современного, но церковного автора Владыки Ионафана или мое, в конце концов, и разложите его на полутакты, такты, кусочки мелодий, мелодические обороты, интонации, то все они традиционны, все они присутствуют в массе других песнопений, в целом складывается какое-то новое песнопение, но эта новизна  —  внутри традиции.

КК: Да, абсолютно верно! Я могу подписаться под всем тем, что Вы сказали. И хотела бы добавить, что до того, как накладываются разноцветные точки, о которых Вы говорили, расписывается все, что не касается личного письма (приемы изображения лиц, рук и прочих открытых частей тела. – Ред.) – это ковчег (в иконописи – углубленное срединное поле на лицевой поверхности иконной доски. – Ред.), поле, одежда святого, определенным орнаментальным стилем. То есть это набор определенных орнаментальных элементов, которые в основном вписаны в круг. Это может быть цветок, восьмилистник, четырехлистник или что-то похожее на раскрывающийся бутон. Такого плана элементы составляют основу росписи кузнецовского письма. А разноцветные точки и лепестки, которые мы видим, заполняют этот каркас из орнамента.

ВК: Когда смотришь на фотографии немножко издалека, возникает впечатление, и я думаю, Вы уже 100 раз слышали это, что стиль похож на вышивку бисером. Возникает сразу вопрос: а не проще ли было сразу сделать мозаику из бисера? Не вышивку, а приклеить его или как-то еще. И тогда объем был бы еще более выраженным. Почему здесь идет имитация живописными средствами фактически шариков?

элемент орнаментаКК: Дело в том, что бисер имеет определенную толщину, ширину, размер определенный…

ВК: Ну да…

КК: А также определенные ограничения по цвету. А то, что создается в пространстве иконы "кузнецовского письма", во-первых точки, они все разные по размеру, они могут быть абсолютно любых оттенков...

ВК: Ну да, набор бисера должен быть совершенно сумасшедший. (Смеется).

КК: Да-да, может быть до тридцати оттенков цвета. Когда иконописец работает, то перед ним на столе разложены палитры из сорока, пятидесяти и даже более оттенков, для того, чтобы создать этот гармоничный образ. Не так просто сочетать цвета и подбирать их таким образом, чтобы святой образ соответствовал и каноническому восприятию по цвету и в то же время передавал нюансы, переливчатость, необыкновенность. Юрий Кузнецов всегда говорил, что мир Божественный не может быть статичным, он как поток света, постоянно меняющийся... И поэтому его стиль создан для того, чтобы передать это нестатичное пространство: живое, наполненное светом и любовью... И когда Вы смотрите на икону, то Вы можете это увидеть. Кроме того, цвета, которые используются в иконе, не только накладываются рядом друг с другом, но и точки разноцветные накладываются одна на другую, что тоже было бы достаточно трудно сделать, используя какой-то другой материал, а не краску. Это создает дополнительную вибрацию цвета, дополнительный эффект оптического смешения, и получается, что мы видим цвет, который в чистом виде просто невозможно в виде краски получить. Например, он может быть одновременно и желтый, и фиолетовый, и мы это чувствуем, когда смотрим на икону. И от этого у нас создается впечатление чего-то необычного, неземного, нереального.

ВК: Тогда расскажите о создателе этого стиля и этой школы, о Юрии Кузнецове.

КК: Юрий Кузнецов родился в 1948 году 18 августа, в городе Коврове. Он происходил из семьи художника и экономиста. Его отец Эрос Васильевич Кузнецов был известным художником в городе, который самостоятельно обучился живописи, и к нему ходили за советом даже художники-профессионалы, т.к. у него было особое чувство цвета. Он был знаком с художниками Владимирской школы (основатели Ким Бритов, Владимир Юкин, Валерий Кокурин. Владимирская школа живописи представляет собой пейзажную живопись в традиционном стиле соцреализма.  В ее основе смесь народной культуры, идущей из глубины веков, и вершин русского пейзажа. Окончательно утвердилась в 1970-х гг. – Ред.),  хотя его картины отличает большая мягкость и импрессионистичность. Юрий Кузнецов, так же как и его отец, не получил специального художественного образования. Свои первые уроки живописи он брал у отца. Сам осваивал особенности художественного мастерства. Он работал долгое время художником-оформителем на оборонном заводе им. Дегтярева, который является градообразующим предприятием города.

ВК: То есть начинал он как художник традиционный?

КК: Да.

ВК: Манера у каждого своя, конечно, но техника традиционная. А как он пришел к такому пуантилизму?

КК: Дело в том, что орнамент, который составляет основу кузнецовского письма, все время как бы "просился" в руки, на холст, в какие-то декоративные работы, которыми занимался Юрий Кузнецов. И постепенно эти элементы, как я говорила, в виде цветов, бутонов, они то здесь, то там появлялись. Он, Юрий Кузнецов, вносил эти элементы орнамента в те работы, которые создавал. Он делал и женские украшения, и расписывал шкатулки, делал декоративные вещи, в том числе и домашнюю утварь.

ВК: Да, если под сильным увеличением рассмотреть небольшой фрагмент, то он действительно будет напоминать какие-то шкатулочные декоративные орнаменты. А как он пришел к идее сочетать этот орнамент как некий оклад с традиционным ликом? Как он пришел к иконописи?

КК: Можно сказать, что в его жизни параллельно обозначились два пути, которые шли одновременно и в определенный момент соединились. То есть была линия, по которой он развивался как художник, а была другая линия, которая связана с его духовным созреванием и духовным развитием. Первое свое впечатление от иконописного лика он получил в возрасте шести лет. Его поразили необыкновенные лики на фасаде церкви, и он замер перед ними, увидел свет, который исходил от ликов, и ему захотелось ближе узнать, что это такое. Позже он стал, заходя в какой-нибудь дом, подходить к красному углу и смотреть на иконы, ему хотелось еще и еще раз увидеть этот свет, который он тогда, в детстве, заметил. Он стал достаточно хорошим мастером в декоративно-прикладных вещах. В том числе реставрировал оклады и сам стал делать оклады для икон и заниматься реставрацией икон. Он очень хорошо в них разбирался, и к нему приносили иконы старинные, ценные и просили отреставрировать. А еще позже он сам стал коллекционером старинных икон. И вот в возрасте 46 лет два пути художника и человека духовного соединились, и он решил для себя, что должен писать иконы.
первая икона ЮЭ
Первая икона, которую он написал, была совершенно традиционная. Это была икона "Воздвижение Честнаго и Животворящего Креста Господня". Когда Юрий Кузнецов ее закончил, он понял, что тот свет, который он когда-то увидел в детстве, не передан на этой иконе, что чего-то не хватает. И тогда он стал вводить в оклад иконы, в его оформление тот орнамент, который когда-то появился в его жизни и стал его узнаваемым почерком. И здесь он для себя увидел, что что-то в этом есть, и стал продолжать развивать тему своего орнамента.

ВК: То есть он постепенно заполнил все пространство?

КК: Да-да-да. Самые первые иконы были достаточно скромные с точки зрения орнамента, им заполнялась только область ковчега. И долгое время фон был спокойным, без орнамента. То есть стиль «кузнецовское письмо» долгое время совершенствовался, развивался от года к году, и в течение 18 лет, за которые Юрий Кузнецов написал 1446 икон, его стиль приобрел светимость, яркость и узнаваемость, которые Вы сейчас можете видеть.

ВК: То есть постепенно эта идея выкристаллизовывалась? Все пространство заполнилось и таким образом превратилось в живописный оклад. С одной стороны все пространство отличается от лика, потому что это разная техника, а с другой стороны с ним начинает как бы «сдруживаться» постепенно. То есть преимущество оклада есть, а недостатков оклада нет. (Смеется). Очень интересно, а как Вы познакомились с Юрием Кузнецовым?
КК: Я училась на искусствоведа в МГУ, на историческом факультете, поэтому мои друзья показывали мне работы интересных художников, которых, как они считали, мне стоит посмотреть. И так я увидела икону Богородицы "Умиление", или ее еще называют "Радуйся, Невесто Неневестная", это была большая икона размером метр на семьдесят пять сантиметров, которая произвела на меня неизгладимое впечатление.

Я до сих пор помню свои ощущения, когда я ее увидела. К тому времени я определила себя как человека, который точно связан с христианством, с православной культурой. Меня не воспитывали в христианских традициях: папа состоял в коммунистической партии, мама тоже далека была от этой темы. Когда я пошла учиться на искусствоведа, мы изучали византийское искусство, я увидела святых, образы Богородицы, Спасителя, и я поняла, что этот мир очень мне близок, что я с ним связана. Когда я увидела икону в исполнении Юрия Кузнецова, то для меня, наверное, была такая же вспышка света, как когда-то для него в шестилетнем возрасте, когда он увидел лики на фасаде церкви.
И, естественно, я захотела познакомиться с этим человеком и узнать больше о нем, и я еще больше стала интересоваться иконами, раз в современном мире существуют иконописцы, которые способны такой свет передавать. И когда мы познакомились, мы стали часто общаться, я начала писать статьи о самом Юрии Кузнецове и о его иконах. Я рассказывала об иконах своим знакомым, и ко мне стали обращаться за помощью, чтобы заказать икону. Так постепенно наше знакомство вылилось в то, что теперь существует галерея, в которой я представляю иконы "кузнецовского письма".

ВК: Скажите, пожалуйста, за время существование галереи ведь наверняка кроме положительных отзывов были еще и критические? Какие именно? Вот я сразу скажу: Вам часто говорили, что возникает ощущение "игрушечности"?

КК: Мне говорили, что возникает ощущение "детскости". Но Юрий Кузнецов этому всегда был рад, потому что считал, что если дети будут легко воспринимать святые образы и с ранних лет будут приучены к тому, что икона обязательно должна быть в доме, то сами будут к ней обращаться с молитвой. То, что иконы вызывают положительные эмоции, это очень хорошо, потому что после того большого периода времени атеистического мировоззрения, которое было в нашей стране, нужно приложить некоторое усилие к тому, чтобы люди вернулись к вере.

ВК: То есть это отчасти миссионерская икона?

КК: Да, именно так воспринимал Юрий Кузнецов свою деятельность. Современная икона должна быть более яркой и привлекательной для того, чтобы достучаться до сердец людей.
 
ВК: Потому что в церкви есть разные люди, и очень многие из них настроены на более мрачную волну. Они начинают отрицать и отметать и многоголосное пение, и слишком живописные иконы, то есть иногда есть и такое...

КК: Есть, конечно.

ВК: Традиционалисты часто не принимают этих умов. Хотя на самом деле все это построено на традиционных элементах, просто на них по-новому посмотрели.

КК: Все новое всегда вызывает разное отношение. Не бывает так, чтобы в истории искусства появлялись новое направление или оригинальный художник, и все однозначно его принимали, говоря: "Да это замечательно!". Как правило, современники художника всегда больше с критикой относились к его творениям, нежели последующие поколения. В данном случае можно сказать, что Юрию Кузнецову очень повезло: все иконы, которые были написаны в течение его жизни, находятся у людей или в храмах.  Когда он ушел из жизни, у него в доме остались только иконы, которые он дарил своей жене или дочери. Иконам молятся, они находятся в домах или в храмах, то есть они все "работают", поэтому можно сказать, что случай Юрия Кузнецова уникальный в истории искусства, так как уже при жизни было понимание его творчества.

ВК: Я думаю, это вполне логично: когда человек занимается искусством, вырастающим из традиции, то оно более востребовано. Я это знаю по церковной музыке; самовыражение и творчество в рамках традиции быстрее находит отклик, потому что оно не такое замкнутое на себе.

КК: Ну конечно, в этом тоже ее (иконы. – Ред.) преимущество, что она базируется на традиции.

ВК: А в московских храмах есть иконы Юрия Кузнецова?

КК: Да, в московских храмах есть иконы. Так как они очень яркие и отличаются от тех, которые представлены в храмах, то они в основном находятся в алтаре. Для икон Юрия Кузнецова имеет смысл строить отдельный храм или часовню. Один такой храм уже существует —  это храм Николая Чудотворца на Истре, где все иконы выполнены в стиле кузнецовского письма, кроме образов, которые располагаются на потолке, это уже следующий шаг по разработке переноса этого орнамента на крупные формы.

ВК: Просто масштабировать его, наверное, нельзя?

КК: Нельзя, здесь должен быть какой-то другой подход... Мы с дочерью Юрия Кузнецова, Мариной Филипповой  —  это единственный человек, который пишет иконы в стиле кузнецовского письма...

ВК: То есть, у нее (Марины Филипповой. – Ред.) нет целой группы?

КК: Нет, это всего один человек. Мы с ней как раз обсуждали, когда мы будем строить часовню или храм в стиле кузнецовского письма, то нужно будет делать росписи, и она думает, как это можно было бы сделать. Видимо, просто должно прийти время, тогда мы будем заниматься этим уже более детально.

ВК: Почему же не возникло какой-то группы учеников-подмастерьев, которые бы продолжали дело мастера?ангелочек с орнаментом


КК: Стиль "кузнецовское письмо" очень сложный в исполнении, и если бы Вы проходили курс "Живопись как открытие", который был у нас в галерее, Вы бы поняли.

ВК: То есть этот стиль еще и трудоемкий?

КК: Да, трудоемкий. Орнамент выписывается вручную, и все элементы, которые находятся внутри орнамента  —  лепесточек, изгибы, цветочек, должны быть в определенных пропорциях друг к другу и эти пропорции нужно тонко чувствовать. Должны быть развиты понимание о гармонии внутри человека и способность передать эту гармонию с помощью кисти, чтобы получилось действительно то, что нужно. Ведь мир святых гармоничный, это идеальный мир. И средства выразительные должны стремиться к тому, чтобы соответствовать этому миру, а это не просто. Тем более подобрать цвета, оттенки цвета таким образом, чтобы они смотрелись гармонично и действительно вели к первообразу, ведь главное  —  это молитва перед святым образом.

ВК: Не было ли обвинений, скажем так, уже не художественных, не эстетических, а богословских? Сыграю роль сейчас богослова, и скажем так: это какая-то атомизация. Не рассыпается ли икона от миллиона этих бисеринок или псевдобисеринок, не атомизируется ли она?

КК: А Вы посмотрите на икону, все равно они все сливаются в единый светящийся поток.

ВК: Издалека да, но подойду поближе... Вот иконы большие в храмах висят, мы же подходим к ним вплотную.

КК: Вы можете рассмотреть так элементы мозаики, когда Вы смотрите на мозаичную икону. Это же нисколько не смущает.

ВК: Ну, мозаика все-таки предполагает какой-то больший размер, это что-то глобальное такое. А икона  —  она всего полметра на 60 см. Не вносится ли в икону какая-то раздробленность? Почему именно через раздробленность строится целое? Одно дело пуантилисты светские, а ведь это уже другое...

КК: Если мы посмотрим на мир, в котором мы живем, то в нем очень много раздробленности, много разного и далекого, но есть и возможность к объединению, и христианство, православие, об этом говорит, что люди на основах любви могут объединяться. И здесь нет противоречия, потому что икона, так же как и наш мир, объединяет, казалось бы, несоединимое. То есть вот эти разноцветные точки, они как отдельные элементы нашей жизни, фрагменты нашей жизни. У нас же тоже жизнь в каждое мгновение другая, она может отличаться от того, что было. Что-то нам нравится, что-то нет, но не всё от нас зависит.

ВК: Но икона это не жизнь, это идеал стремления. Почему здесь вместо единства мы видим противоположное?

КК: Потому что она связана еще и с нашей жизнью, и с нашим миром. Она помогает через то, что ближе к нам, прийти к тому, к чему мы должны прийти  —  к идеалу. В этом и есть смысл, то есть если гармонично соединить эти раздробленные, разъединенные части, то мы добьемся единства.

ВК: А еще в одной из статей на сайте икон Кузнецова есть Ваши слова о том, что этот стиль не мог возникнуть не в XX веке. И даже Вы опираетесь на научную картину мира, которая присуща нам, что свет  —  это и частица, и волна. И что в иконе тоже из частиц собирается волна. И это красивое чисто искусствоведческое выражение или это действительно так, что такое искусство возникает параллельно с таким видением и с таким научным взглядом?

КК: Если говорить с точки зрения искусствоведа, то любое искусство обязательно связанно с тем временем, в котором оно появляется. Не бывает настоящего искусства, которое идет от сердца творца, не связанного со своим временем.

ВК: То есть оно находится в некоем пространстве идеи и времени, которое во всех областях существует? А пуантилисты об этом говорили что-то?

КК: Я тогда сначала поясню смысл предыдущей фразы. О двадцатом веке сказала не я, а кандидат физико-математических наук, профессор, который занимается физикой непосредственно. И он оценил как физик появление таких икон в наше время.
А то, что касается пуантилистов, я в одной из глав своей книги "Икона XXI века: Кузнецовское письмо" писала о том, что то, что было разработано Жоржем Сёра, основателем пуантилизма, имело научную подоплеку, можно даже сказать техническую, но он сам так до конца и не решил, для чего же он это обнаружил, то, что можно оптически смешивать цвета. Это было очень трудоемко, он написал всего семь, по-моему, картин, но он еще и ушел из жизни достаточно молодым, ему был 31 год, и над ним многие смеялись, никто не понимал, зачем вообще он это придумал. И многие потом пробовали продолжать эту технику развивать, такой постпуантилизм был, Ван Гог и другие, но они все равно ушли от этой разделенности и пришли к каким-то другим формам. И интересно, что буквально через 100 лет пуантилизм, основанный на оптическом смешивании цвета, возродился в русской иконе. Юрий Кузнецов говорил о том, что цвета, которые смешиваются оптически, помогают это делать самому человеку, то есть икона настраивается на человека, а человек настраивается на икону. И насколько он готов, по вере его, настолько ему откроется и святой образ. И я знаю, глядя на икону, можно увидеть ее каждый раз по-новому.

ВК: Ну да, то, что смешение цветов это уже активный процесс, мы в нем участвуем.

КК: В этом и смысл, чтобы человек активно участвовал в этом процессе. Не формально подходил к иконе, а осознанно, и чувствовал то, что происходит. Каждый раз он видит определенные сочетания, даже я смотрю, в галерее разные иконы представлены, то одна для меня как бы засветится, то другая. Это тоже как-то связанно с моими личностными переживаниями. Может, именно в данный момент для меня имеет смысл обратиться к этому святому, в другой момент —  к какому-то другому образу. И это очень живой процесс, живой диалог происходит.

ВК: А чем объясняются образы, в частности, упомянутый образ Богородицы "Умиление" или Спасителя, которые решены монотонально, то есть идут только оттенки голубого, только оттенки золотисто-желтого? А есть иконы, в которых несколько доминирующих цветов и довольно-таки резкие переходы между ними. Почему есть политональные и монотональные решения?

КК: Да, здесь есть некоторое авторское видение самого Юрия Кузнецова, есть несколько икон, которые характерны именно для него. И образ Богородицы "Умиление" в голубых тонах, он символизирует цвет Богородицы, это Ее цвет, такой небесно-голубой, и здесь уже речь идет о нюансах этого цвета, о нюансах самого образа, и чтобы ничто другое не отвлекало, не мешало этому восприятию, именно на основном цвете сделан особый акцент. То есть берем основной цвет и оттенки этого цвета и максимально показываем глубину и богатство этого образа.

ВК: Ну да, но в других случаях какая-то очень сильная пестрота возникает, наоборот.

КК: Юрий Кузнецов и его дочь и преемница Марина Филиппова говорят о том, что, когда пишется образ, они пишут его на святой воде, с молитвой, с определенной подготовкой. И нужные цвета появляются сами. Если бы Вы сами попробовали написать даже полосочку орнамента в стиле кузнецовского письма, то Вы бы поняли, что Вы смотрите и не представляете себе, какой цвет нужно взять, это невозможно рассчитать логически. Меня часто спрашивают: "А можно ли на компьютере задать цвета и с помощью каких-то случайных цветов такую икону создать?". Нет, не получится...
 
ВК: Получится, но плохо. (Смеется).

КК: Да, получится, но плохо. (Смеется). 

ВК: Я как раз именно об этом и хотел сказать, потому что, глядя на многие кузнецовские иконы, как раз возникает легкое ощущение компьютерности. Потому что любой человек, работающий с Photoshop'ом (Adobe Photoshop   —  многофункциональный графический редактор.  —  Ред.), знает, что есть фильтры, которые в стиле пуантилизма раскладывают фотографию, и, если фотография достаточно большая, ее так легко разложить на меленькие точечки-кружочки, и получается такая пуантилистическая картина. Поэтому я сразу стал себе это представлять и понял, что здесь усреднения компьютера нет. Это совершенно другая техника. Это не живописный пуантилизм, а особый, орнаментальный. Поэтому он сильно отличается от пуантилизма. Вот сымитировать классический, первоначальный пуантилизм на компьютере, с некоторыми оговорками имитации, можно. А вот это письмо гораздо труднее, это совершенно другое. Здесь растяжку цветовую с усреднением легко сделать, а вот орнаментальность, ее ниоткуда не возьмешь, пока не почувствуешь.

КК: И многослойность. В иконах используется послойное наложение цвета, и задача иконописца  —  настроиться на святого, войти в молитвенное состояние. Разум в написании образа не должен принимать участие. Зачастую, когда мы с Юрием Кузнецовым общались, я ему периодически присылала образы-списки (Список (от писать) в иконописи — копия с определенной почитаемой иконы. Вопроса подлинности для иконы не существует, каждая каноническая икона подлинна, так как указывает на Божественный первообраз. —  Ред.), которые хотели бы иметь заказчики. 
И я помню такой случай, когда заказали икону Спиридона Тримифунтского, я отправила изображение, а оно пришло мутное, недостаточного качества. И мне Юрий Эросович говорит: "Я хотел сначала тебя попросить, перешли мне его. А потом, думаю, обращусь я к святому Спиридону, и он мне явится". Юрий Кузнецов жил в том мире, он мог месяцами не выходить из дома, он даже не знал какая погода на улице, какое число... И для него такие вещи были не то чтобы совсем обычные, но те, которые вполне могли случиться. И в отношении цвета точно так же. Он мне рассказывал: "Я всегда обращаюсь к святому: "Вот ты хочешь, чтобы я написал тебя как надо? Тогда помогай мне!". И те цвета, которые ему приходили во время написания, слагались в гармоничную картину. Но как это рассчитать сначала, он сам этого не знал и всегда говорил: "Я не знаю, как это у меня получается". Когда мы просим сейчас Марину Филиппову: "Ну, расскажи нам все-таки основные принципы". Она не может рассказать, потому что это сакральное письмо, связанное с иконами, со святыми... Происходит прикосновение к их миру, и если человек допущен, он может прикоснуться и ему покажут, какие нужно взять цвета. Вот такое письмо интересное.

ВК: Ну а вообще сама Марина Филиппова планирует учеников, потому что это школа... Сколько было иконописных школ, они тоже были основаны на молитве, и тем не менее были всегда ученики?

КК: Здесь есть момент определенной трудоемкости...

ВК: А знаете, это очень даже хорошо, потому что это рутина, когда она становится легкой, то это сразу отображается на ремесленной в иконе. А лишняя трудоемкость здесь только помогает.
 
КК: Конечно да! Вырабатываются усердие, смирение, терпение — все те качества, которыми должен обладать иконописец. Из-за этого сложно найти человека, который способен и готов посвятить свою жизнь подобному виду искусства. Вообще, стать иконописцем —  это предназначение. Это должно быть дано Господом, человек должен с этим родиться. Может быть, он не сейчас станет, а в конце жизни... Юрий Кузнецов где-то в середине жизни стал иконописцем, в 46 лет, а Марина стала раньше, потому что он хотел ей передать свой стиль, он учил ее девять лет. Поэтому и сейчас этот процесс будет достаточно долгий. Мы делали первые шаги к обучению этому орнаменту, проводили курс, чтобы люди могли понять, как это происходит, и самим понять, что люди воспринимают, что не воспринимают. Все-таки Марина была дочерью Юрия Кузнецова, и они жили вместе, он контролировал каждый ее шаг. А сейчас представить себе такую картину сложно: Марина мать двоих детей, они учатся в школе, у них есть свои заботы. Мы, конечно, об этом постоянно думаем, и я уверена, что все обязательно сложится, потому что мы еще с Юрием Кузнецовым задумывали эту школу, но пока мы занимаемся разработкой, то есть мы готовимся к тому, чтобы серьезно заняться обучением учеников.

ВК: Вот, кстати, эта большая икона "Умиление", здесь есть фотография с Патриархом Алексием, где ему её показывают, эта икона у него?

КК: Да, ему эту икону принесли в дар. Мы даже записали слова, которые он тогда сказал: "Красота дивная!". Эта икона была передана Патриарху в 2006 году, в рамках мероприятия, посвященного Дню Матери. Икона находится сейчас в Храме Христа Спасителя, там, где у них специальная комната для даров.

ВК: Когда мы планировали эту передачу, я двум-трем людям показал ссылку в интернете и услышал разные мнения, но довольно общий такой момент отметили: художник, иконописец в данном случае, и пространство иконы в целом уникальны в своей личной, необычной технике, лики при этом оставляет стандартными. Даже, как мне сказал один человек, это немножечко звучит критично, конечно, но я все-таки скажу: такое ощущение, что он берет стандартную софриновскую икону, типовую, а все остальное, кроме лика, уже делает в своей технике, как бы пририсовывает свой орнамент к иконе, а сам лик оставляет стандартным. Это специально, чтобы как-то отделить "оклад  —  это мое, а лик  —  это иконописный стандарт", или нет?

КК: Я Вам хочу сказать, что на самом деле нет такого стандарта в написании лика, каждый иконописец все равно привносит что-то свое. Есть определенный образ канонический, принятый, но если иконописец пишет икону, он этот образ пропускает через себя, и тот так или иначе видоизменяется.

ВК: Ну, есть такие общепринятые манеры. Здесь новаторства в ликах никакого нет, они типичны, нет никакого авторского лица, авторское лицо
выражается в остальном пространстве. Это так и задумано?

КК: Есть все-таки несколько ликов, которые у Юрия Кузнецова особенные, есть два образа, в которых написаны даже лики в пуантилистической манере, это образ Казанской Божией Матери и Спас Ярое Око. Это самые яркие и сильные образы Спасителя и Богоматери, Ее считают заступницей целых народов, которым молятся в трудных ситуациях не один человек, а целая страна, государство. И вот именно эти два образа Юрий Кузнецов писал по особенному. Для иконы Божией Матери делал список с иконы Зинона. У Юрия Кузнецова были свои образы, которые ему нравились, которые он выбирал по какому-то своему внутреннему ощущению. Из иконописцев прошлого он очень любил Дионисия, хотя нельзя сказать, что в его иконах, в ликах, присутствует что-то от манеры Дионисия. Юрий Кузнецов говорил, что копировать другой стиль не стоит, все равно это должен быть какой-то образ собирательный. Так как уже очень много существовало типов икон, разных стилей, то в принципе с точки зрения лика, наверное, еще труднее что-то новое сказать или выразить.

ВК: Мне почему-то показалось, что художник это делает специально, чтобы необычность всего пространства иконы... Ну, чтобы не переборщить, так сказать. Хотя бы лик должен быть иконописно-привычным. Иначе будет слишком много. А тогда это все смотрится как оклад безумно красивый и подчеркивающий все, но лик остается таким стандартным.

КК: Безусловно, должно быть что-то, что будет человеку привычно.

ВК: Поэтому я думаю, у него было так мало опыта с пуантилизацией лика, потому что это опасная дорога такая, на которой дерзить не стоит.

КК: У него было несколько икон, где даже лик выписан орнаментом: глаза и полностью все черты. Дело в том, что он виртуозно владел орнаментом, он мог с помощью этого орнамента выписать что угодно. Я видела его иконы, еще не заполненные орнаментом, например, икону Богородицы "Благовещение". Когда я на Нее смотрела, то чувствовала, что Она стоит на коленях. Положение фигуры, складки одежды, все можно почувствовать, даже если это выписано орнаментом, это был его особенный язык. И, конечно, у него были дерзновения в этом же орнаменте писать лик, но все-таки он всегда думал о том, кому будут предназначены иконы. Он всегда очень аккуратно действовал. Юрий Кузнецов и так сделал большой шаг вперед, и икона, несмотря на то, что она традиционна, все-таки изменилась, поэтому он шел по этому пути аккуратно.

ВК: Идея сочетания как раз очень удачная, необычная, но очень удачная. Эти иконы нужно обязательно посмотреть вживую, посмотреть их можно в галерее "Кристина" по адресу: г. Москва, улица Знаменка, д. 7, стр. 3, деловой дом "Знаменка". В выходные Вы тоже работаете?

КК: В выходные у нас, как правило, проходят мероприятия.

ВК: Прямо здесь, да?

КК: Да, здесь у нас проходят занятия с детьми, мастер-классы, лекции, встречи, семинары. У нас в галерее ведется активная культурно-просветительская деятельность. Можно узнавать заранее, и если проводится мероприятие, то можно приехать и посмотреть иконы.

ВК: А какая-то афиша мероприятий имеется?

КК: Да, на нашем сайте имеется афиша мероприятий, в разделе "мероприятия". И там размещена информация о ближайших мероприятиях, которые будут проходить в галерее.

ВК: Пару слов о картинах сможете сказать?

не заданный вопросКК: Да, конечно. Юрий Кузнецов был не только иконописцем, он еще и писал картины в очень необычной манере, темперой на бархатной бумаге, в основном темных цветов: черного, красного или глубокого синего, благодаря чему создается ощущение светящейся картины. Такие картины Юрий Кузнецов стал писать, когда ему захотелось выразить в цвете музыку, под которую он писал иконы, и он той же краской, той же кистью буквально несколько штрихов сделал на бумаге и понял, что это работает и такого еще не было, что музыку можно передать в цвете. И ему захотелось как-то развить эту тему, и так появились абстрактные работы, которые потом назвали стилем "Vision", именно из-за того, что они светятся и похожи на видения. Кроме абстрактных работ, потом стали появляться работы на разные сюжеты, в основном это символические картины с очень интересными образами. Есть серия, посвященная сотворению мира, но Юрий Кузнецов не успел дописать картину, посвященную последнему дню, когда Господь сотворил человека и когда Он отдыхал. Есть картины, которые посвящены христианским сюжетам, а есть картины достаточно смешные, потому что иконописец обладал прекрасным чувством юмора. И все, что ему нравилось в окружающем мире, он пытался запечатлеть и как-то зафиксировать.

ВК: Но в галерее не только работы Юрия Кузнецова?

КК: Да, у нас представлены также работы его дочери Марины Филипповой, которая стала преемницей не только стиля "кузнецовское письмо", но и продолжает работать в необычной технике написания картин темперой по бархату.

ВК: Спасибо Вам большое, Кристина! Мы сегодня были в гостях в галерее "Кристина" и разговаривали с хозяйкой галереи Кристиной Кондратьевой о кузнецовском письме, которое я Вам всем рекомендую увидеть.

КК: И Вам спасибо большое!
Радио «София» и Кристина Кондратьева
04.01.2016
Закрыть
Мы переехали!

Ждём Вас по адресу:
Плотников переулок, 12
Больше не напоминать
Яндекс.Метрика